Жительница поселка Холи-Жирковский Леля Феодосьевна Ильина на встрече с Главой муниципального округа озвучила мнение: присвоить Вячеславу Шарофовичу Одинаеву звание почетного гражданина Холм-Жирковского округа, отметив, таким образом, его патриотическую гражданскую позицию и роль в патриотическом воспитании подрастающего поколения.
А недавно состоявшийся президиум районного Совета ветеранов войны, труда Вооруженных Сил и правоохранительных органов поддержал эту инициативу и решил начать процедуру оформления необходимых документов.
Председатель районного Совета ветеранов, воин-интернациалист, офицер, кавалер ордена Красной Звезды, волонтер волонтерского движения «Русский медведь» Вячеслав Шарофович Одинаев – человек не всегда удобный для многих, в том числе и властей, но всегда искренний, даже в своих заблуждениях. Он верен традициям боевого братства, офицерской чести.
Сменив на посту лидера ветеранского движения неугомонного Ивана Петровича Лебедева, он повел ветеранский корабль немного иным курсом – обратив внимание на более молодое поколение. Одна организация клуба «Патриот» чего стоила. Помещение подвальное выделило райпо. Все остальное – дело рук самих воинов-афганцев – от мебели до наглядной агитации. Сколько мероприятий здесь проходило, сколько встреч проведено, сколько нового здесь узнавали школьники. Клуб был открыт для всех – от ветеранов до самых юных жителей района. Как это часто бывает, помещение срочно понадобилось…Периодически идея о воссоздании
Патриотического клуба возникают в умах, но с помещениями у нас по-прежнему не так густо. А ведь идея, заложенная в создании клуба Одинаевым и его товарищами-афганцами и в нынешнее время, наверное, актуальна даже более, чем десять-пятнадцать лет назад. Клуб мог стать объединяющим звеном в объединении патриотически настроенных жителей района, оказывающих помощь бойцам в зоне СВО.
С началом специальной военной операции деятельность Одинаева приобрела новый смысл. Как и многие люди , прошедшие войну в Афганистане, он готов был уйти добровольцем в зону боев. Но, когда за плечами энное количество прожитых лет, тяжелое ранение трудно найти понимание у всех, ну почти у всех. А вот помощь фронту можно оказывать и иным путем. Теперь каждая поездка за «ленточку» с гуманитарным грузом дает силы жить дальше.
Мы беседуем с Вячеславом Шарофовичем не только об этих трудных рейсах, меня больше интересует его становление.
Как становятся офицерами?
Карагандинский мальчик решил стать инженером. Но знакомый курсант-будущий летчик предложил: «А давай к нам!» Забраковала медкомиссия. Написал заявление в Самаркандское военное училище, а оттуда его переправили в Алма-Атинское, созданное лишь в 1974 году. Как смеется Вячеслав Шарофович:
– Два капитана, закрывшись в кабинете, решили мою судьбу.
После школьного выпускного – вызов в училище.
– Поехал. Было тяжело. Оторвавшись от мамки, полигон, жара неимоверная. После первой пыльной бури – половина абитуриентов отсеялась, стало 4 человека на место. Экзамены сдавал, особо не задумываля. Познакомился с парнем, и мы решили: идем до конца, раз выбрали такую профессию.
Первый курс самый сложный, курс молодого бойца в самом училище – жара, в яловых сапогах ноги плавятся, сами все сгоревшие. Есть хочется, спать хочется. Потом стало полегче, втянулись
– Не было разочарования?
– Никогда. Ни разу не пожалел, что выбрал такую дорогу. Никогда не хотелось все бросить и начать искать что-то другое. Даже после ранения. Другие варианты не рассматривались. Хотя училище давало нам и несколько гражданских специальностей, но военная служба – ближе.
– Когда возник в вашей жизни Афганистан.
– Мы в 1979 году учились на втором курсе, когда шла подготовка к вводу войск. Наш батальон был задействован в погрузке боеприпасов. Грузили, разгружали и днем и ночью. Все написали рапорты об отправке в Афганистан. Но нам объяснили доходчиво: учитесь, ждите выпуска. 18 июля 1981 года мы выпустились.
– Чему научил Афганистан?
– Когда мы – молодые, мы все свят верим в справедливость. Когда попал в Афганистан, главным стало чувство локтя, доверие друг к другу, понимание, что с человеком, который может дать «заднюю», нельзя, будь то офицер или же солдат. Мы воспитывались в духе интернационализма. И до сих пор считаю, что ввод войск тогда в 1979 году, было правильным решением. И мы с достоинством выполняли свой долг, в тех условиях, в которых оказались. Афганистан дал закалку – моральную, прежде всего.
–Вы же встречаетесь с теми, кто прошел тот же путь, осталась эта закалка и у них?
– У всех, и у наших ребят, что живут в районе, и с теми, с кем встречаюсь в разных местах. Мы все понимаем, что Афганистан – самое лучше время в жизни, самое правильное, самое честное, когда понимаешь, кто друг, а кто враг, кто идет вперед, преодолевая страх, спасая не себя, а товарищей. И мне это помогло выстоять – в самые сложные времена. Мы находим всегда общий язык.
– А сколько было времени в госпиталях?
– Полгода. В Кабуле, Ташкенте, Ленинграде. Мы и в госпиталях старались держаться вместе, поддерживали друг друга. Мне было тяжелей, был лежачий, но все равно умудрялся подниматься. Персоналу за меня доставалось. 42 года прошло, но я до сих пор помню всех врачей. Нейрохирурги – легенды. Считаю, что повезло попасть к таким людям.
– Вам же еще пришлось поработать в тех областях, куда Вы сейчас ездите с гуманитарными грузами?
– Когда приехал в Донецкую область, был единственным человеком из Афганистана.
– Сколько Вы там пробыли?
– С 1984 года по 1991-й. в 1990-м году, когда пошло разделение на страны, надо было принимать гражданство Украины, отказался. Я присягал одной стране и негоже менять на другую. Через полгода депортировали. Перевез семью, стали искать варианты, где обосновываться.
Первыми, кто стал дистанцироваться от русских, были украинские офицеры и прапорщики. Они считали себя панами, которым англичане «отвалят» по бочонку золота. А в то время офицерского пайка на Украине хватало на половину булки хлеба.
По сути, мы ехали в никуда.
– Почему?
–Сначала была Нижегородская область, но там для нас не было места. Ехать в Казахстан, там также уже своя страна. На Смоленщине – родственники жены. Сюда и поехали. Мы все ведь строим свою судьбу сами.
– «Крайний» раз Вы ездили с гуманитарным грузом на Донбасс, каковы впечатления от этой поездки?
– Каждый раз приезжая туда, испытываешь невероятные чувства. Ребята идут вперед, но это дается неимоверными усилиями. Дроны, дроны, дроны…Украинцы в частных домах, подвалах, на «коленке» клепают их, у нас же трудно преодолеть бюрократизм. Война совсем стала другой.
Мы проехали в это раз три разных направления, три разных лица войны. Она будет долгой, несмотря на все надежды чиновников, олигархов, переговоры.
– Поедите еще?
– Возможно, в сентябре.
– Снабжение стало лучше?
– Если брать Курскую область, там бойцы от всего отказываются. В других местах берут и консервации, и овощи, и «вкусняшки». Нательное белье, носки – буквально «горят», это и понятно. Нужны радиостанции, велосипеды и много-многое другое. И не потому, что этого нет, просто это – расходники.
– Заметны преобразования в новых областях России?
– Если взять Луганскую область, там много строится, хорошие дороги. В Донецкой – чуть похуже. Авдеевка ведь рядом, «нацики» бьют постоянно. Хотя сам город оживает. В направлении Мариуполя все чистенько, аккуратненько, супермаркеты. Но вот заметили, что чем дальше война, тем заявки от бойцов сложнее.
Но мне нравится бывать там. После поездки всегда лучше себя чувствую. Дорога тяжелая, но встречаясь с ребятами испытываешь подъем: все боевые, на позитиве, шустрые. Подзаряжаешься от них. Понимаешь, что победа будет за нами.
– После каждой поездки Вы встречаетесь со школьниками, рассказываете им о том, что видели. Наверное, это гораздо важнее, чем рассказы «по бумажке», спасибо Вам за это. Также и со взрослыми людьми.
Из конверта
Каменец
Люпин. Забытая дорога.
Необозримых далей ширь,
Бурьян у самого порога,
Заросший ивняком пустырь
Приход времен Екатерины,
Давно заглохший старый сад,
Лугов душистые перины,
Стоящий на холме посад.
Венчает мирно колокольня
Неторопливый ход времен,
Пробитая совхозом штольня,
И крик стрижей со всех сторон.
Дущи покой и вдохновенье,
Глядящий в зеркало Днепра,
И чудной силы откровенье,
Мечты возвышенной пора.
И словно символ упоенья –
Порыв восторженных сердец –
Хранит любовь среди забвенья
Всегда спокойный Каменец.
Здесь время словно замирает:
У края радости и снов,
И жизнь души тетрадь листает,
Качая колыбель веков.
Владимир Овчинников
